ИГОРЬ
ЧУРДАЛЁВ

Стоит мне место покинуть, сняться, уйти навсегда...

Вечереет тягостно и долго...

Высоки вы, хвойные чертоги.

Рассчитан мир по метрам и минутам, а все судьбе не падает цена.

Тайна твоя – и есть твоя книга.

Искусный – и не уличенный! – лжец, граф Калиостро как-то поминал...

Ах, этот бог… Ну помню, как же, как же...

Иной святых поносит зычно, послушать – предрассудков бич!

И теперь, и когда умру, бить ключу в голубом бору...

Не кривда кликуш и не бред суеверий – но чистая тайна живет меж людьми...

Грущу оттого, что не так уж я горько грущу...

Туда никому заглянуть не дано. Впустую волхвы словоблудят.

Крапленые листья мечет ночь – а все же игра стоит свеч.

Есть и в хандре своеобразный шарм...

Помню каждую каплю пролитой жизни.

Ухмыльнись, устрица, ощерь створки...

Шорох – змея в камнях?

Что-то слишком нынче жарко – грудь заходится в одышке.

Есть алиби у времени. Оно не видело, как ладилась продажа.

Снега чрезмерны, как на вырост, на детских плечиках земли...

В природе застенчивой русской нет громких контрастов окрест...

Не думайте, заносчивые люди, что вы на землю чувства принесли.

Зря ты пришла провожать на вокзал. Комья признаний забили мне горло.

Шла война...