ИГОРЬ
ЧУРДАЛЁВ

В этот плавящийся вечер, в назревающую осень...

Пределы самомненья ограничь - песчинка ты, другой песчинки слепок...

Все стихотворцы вечно ищут драки - и всегда им что ни кесарь, то паскуда...

В коленах улиц Иерусалима, где в лабиринте одного базара...

За свои ответит косяки жмот-февраль, темнила и проныра...

Надежду с Любовью не путал, но знал обеих...

Нынче ходить по гостям стало как-то не модно, все медитируют за баррикадами скарба...

На слёте бархатистых мотыльков у ночника — короткая повестка...

Из чувств, что тобою как порох и спирт сожжены...

Тот квартал теперь, как зубы выбит, срыты напрочь плешки-пятаки...

Над Большой Покровской дождь повис. Небо разбухает, намокает...

Я зарылся бы в землю, ощерясь на свет, как ДОТ...

Странно улетаем. И внутри точно нечто тонкое задето...

Зыблются тени травы, оживляя суглинок...

Я менее минуты пробыл вне - и возвратился, странно улыбаясь...

Привычный жить и делать на «раз-два», не под варганы, но под лязг и стуки...

Безродные, галдя оравой всей, но врозь - делясь по стаям или кастам...

Самою горькою желчью не исцелим, жгучее нечто закусывая васаби...

В наших широтах затменье не было полным Половинка солнца продолжала слепить...

Нынче не разобрать, что внизу, что сверху. И не весть, какое над нами знамя...

Кажется, выходные прошли не зря. Талыми струйками зиму почти что смыло...

Гори все огнем. Зажигай. Куролесь. Колеси...

Слушаем птиц и ветер, сбежав от дел...

Четко неоном вычерчены вечера. Призмы их стекол в черствых квадратах стали...